ФРИГА

Автор: Effortless Lesson

  • Драмогерменевтическая таблица-БАБОЧКА

    Драмогерменевтическая таблица-БАБОЧКА

    О ТАБЛИЦЕ-БАБОЧКЕ СОЦИО-ИГРОВОГО СТИЛЯ ОБУЧЕНИЯ И ДРАМОГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОЙ ПОВСЕДНЕВНОСТИ НА ШКОЛЬНЫХ УРОКАХ

    большой размер для скачивания


    Перечень статей, поясняющих драмогерменевтическую таблицу-БАБОЧКУ

    1. Наглядная система профессиональных подсказок, адресованных интуиции учителя открыть в новом окне
    2. Три социо-игровых постулата педагогического мастерства открыть в новом окне
    3. О герменевтических подходах к пониманию открыть в новом окне
    4. Групповая коммуникативность как один из секретов успешности обучения открыть в новом окне
    5. Процедурная драматургия герменевтической «цепочки понимания» открыть в новом окне
    6. Прокрустово ложе творческого самовыражения открыть в новом окне
    7. О профессиональных подоплёках табличных построений открыть в новом окне
    8. Соблюдение последовательности как показатель профессионализма открыть в новом окне
  • Не бояться быть идиотом

    Не бояться быть идиотом

    Тритий из трёх социо-игровых постулата педагогического мастерства

    Сразу подчеркнем, что попадать в идиотское положение обычно никто не любит. И учителя исключения не составляют. Для них  едва ли не худшей является ситуация, когда они неожиданно обнаруживают перед учениками своё незнание, неосведомленность в том, что«хорошо известно даже детям». Избегая всеми силами таких«инцидентов», они иногда — к сожалению! — своей работе очень даже вредят.

    Вспомним, что иногда та или иная интересная и перспективная идея, возникшая в нашей голове, вдруг гаснет от мысли:«Ой, а как на это отреагирует администрация?» В бессмертной комедии«Горе от ума» была предложена замечательная формулировка, ставшая своеобразным«лейблом» подобных личностных опасений:

    Ах! Боже мой! Что станет говорить
    Княгиня Марья Алексеевна!

    Для рядового учителя леденящим душу жупелом является не только родная школьная или районо-городская администрация. У весьма многих есть«зверь» чуть ли не страшнее. И имя ему — родители!..  Сколько учительских начинаний и задумок чахнут прямо на корню от одной только мысли:«Как бы родители чего не подумали?!»

    Но уж если зашла речь о родителях, то отметим вот что. Как раз к тем самым учителям, которые на своих уроках «идиотами» быть не очень боятся — например, не то, что не скрывают, а наоборот,  с парадоксальной легкостью умудряются даже подчеркнуть какое-то свое «незнание» во время объяснения учебного материала, — именно к ним родители очень скоро начинают относиться с особой теплотой и благодарностью. Потому что они видят:  уроки именно этих предметников и оказываются у их детей наиболее любимыми. Дело в том, что когда учитель на уроке, не кривя душой признается ученикам, что про то или иное он не очень-то хорошо и сам знает — это так окрыляет детей!

    Но чтобы учитель по ходу урока почаще решался на подобную отвагу, ему надо накапливать особый опыт: как — и самому, и вместе с классом — заходить в область неведомого. И путеводителем-подсказкой ему вполне может стать таблица-БАБОЧКА.

  • Не учить!

    Не учить!

    Первый из трёх социо-игровых постулата педагогического мастерства

    Известно, что большинство из привычных методик обучения ориентируют учителя на то, чтобы объяснять ученикам на уроках получше,  рассказывать попонятнее, учить побыстрее. А вот в социо-игровой педагогике к учителю требования несколько иные, более парадоксальные: на уроках не столько с блеском в глазах объяснять программный материал, сколько под разными предлогами… молчать и слушать самих учеников.

    Обратим особое внимание, что учительский профессионализм наиболее ярко проявляется не тогда, когда взрослый «учит» (что, как правило, равнозначно действию говорить), сколько тогда, когда он создаёт на уроке такие ситуации, когда ученики почему-то начинают не покладая рук учиться. То есть начинают увлеченно учить себя сами! С неподдельным энтузиазмом и все как один. Что сильные ученики или слабенькие, что холерики или флегматики.  А педагогу в  этих парадоксальных ситуациях приходится держать язык за зубами. Чтобы своим ученикам ненароком не помешать…

    Иначе возникает досадная ситуация, о печальных последствиях которой справедливо предупреждал двадцатичетырехлетний классик —

    Богаты мы, едва из колыбели,
    Ошибками отцов и поздним их умом,
    И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
    Как пир на празднике чужом.

    Да что там Лермонтов с его мудростью, вошедшей во все школьные программы! Подобное предостережение можно обнаружить и в детском фольклоре, порывшись в загашниках собственного опыта. Давайте-ка припомним, как, бывало, мы сами в детстве то и дело перед своими друзьями-сверстниками подчеркнуто бравировали, скандируя: «Не учи учёного, а то съешь  – – – – –  печёного!» Вот и педагогам хорошо бы почаще вспоминать, что подобная позиция для детей довольно естественна. А вспоминая, тренировать в себе особую профессиональную установку: навязывая ученикам свою дидактическую волю, быть деликатным и не перегибать палку. То есть не мешать им своими методическими задумками, то и дело подавляя их инициативу своей учительской настойчивостью.

    Если такая установка сформирована у учителя, то он в ответ на ошибки, допущенные детьми, вместо того, чтобы как прежде сердиться или расстраиваться, начинает все чаще и чаще приходить в умиление!.. То есть всякие «глупые» и неуместные на уроке вопросы учеников, перестав раздражать учителей своим несоответствием то учебной программе, то их замечательным учительским замыслам, начинают восприниматься ими в качестве весьма милых и забавных нелепостей (какими они на самом деле чаще всего и бывают)…

    И тогда педагогический зуд без конца поучать и пресекать — весьма распространенное среди учителей профзаболевание! — гораздо легче  поддается обузданию. Что, конечно же, отражается и на поведении учителя, а стало быть, и на его манере вести свои уроки, которые наконец-то становятся и более мягкими, и более живыми. А в результате — более интересными и увлекательными. И для детей, и для самого учителя.

    Но как педагогу научиться помалкивать на своих уроках и сдерживать своё желание пускаться — чуть что — в объяснения, поучения и наставления? И чем же тогда ему вместо этих столь привычных дел на своих уроках заниматься? Для обеспечения любого учителя веером его личных решений и была задумана таблица-БАБОЧКА.


    Записи не найдены

  • Эссе вузовского преподавателя о своем  повышении квалификации на курсе «Режиссура урока»

    Эссе вузовского преподавателя о своем  повышении квалификации на курсе «Режиссура урока»

    Эссе вузовского преподавателя о своем  повышении квалификации на курсе «Режиссура урока»

    (фак.пед.обр. МГУ, курс проф. В.М.Букатова, нбр-дкбр 2019)

    Прежде чем делиться впечатлениями о курсе В.М. Букатова «Режиссура урока» сообщу, что в целом я скептически относилась к подобной методике преподавания, поскольку существует личный негативный опыт обучения в школе и вузе, а также сложилось определенное впечатление от зарубежного обучения, а именно явный перекос в сторону коммуникации при отсутствии достаточно глубоких знаний предмета. К сожалению, в реальной жизни я не встречала подобного опыта преподавания. Такое бывает, когда ты знаешь, что оно существует, но никогда этого не видел и не «щупал». Хотелось бы поблагодарить Вячеслава Михайловича за этот жизненный опыт. Мне радостно, что в нашей стране есть такие люди, и знания в этой области изучаются и активно внедряются в современную российскую педагогику. К сожалению, в настоящий момент моя педагогическая практика – преподавание в вузе – закончилась. Вуз не прошел аттестацию, и я не имею возможности прям здесь и сейчас провести апробацию тех знаний, которые я получила у Букатова. Поэтому ограничусь описанием опыт с точки зрения слушателя курса.

    Когда я пришла на первую встречу по расписанию (две пары с 18.30), испытала шок. К своему стыду я не знала, о чем будет идти речь. Предварительно я не познакомилась с трудами Вячеслава Михайловича. Знала только из чата студентов МГУ, что будет интенсивная практика. Исходя из названия, а именно «Режиссура урока», я ожидала все-таки некое теоретическое введение. Ведь даже у любого произведения, предмета есть некая структура, логика построения, система знаний. Этого не произошло. Вместо этого все активно начали двигать парты, делиться на группы. Я, честно говоря, вообще не поняла, что происходит. Я испытала чувство «страха метро». Все вокруг двигаются. Ты боишься, что если не будешь действовать в унисон толпе, то тебя затопчут. Либо ты просто прижмешься в какой-то угол, чтоб переждать столпотворение людей. 

    Но на второй паре первого занятия я смогла уже осознанно включиться в процесс происходящего, оказавшись в одной из групп студентов. Но группы постоянно менялись. Все активно обсуждали темы, делились своим мнением. Мы уже знали друг друга по именам и даже отчеству(!). Это было крайне как интересно, кат и неожиданно. Я даже поймала себя на мысли, будто занятие закончилось и это уже «послевкусие» от проведенной работы. У меня несколько раз возникал вопрос в голове: «А где вообще Букатов?». Я то и дело искала его глазами в аудитории. Никто не останавливал процесс нашего обсуждения, не перебивал и не оценивал ни твои действия, ни результаты работы. Само по себе занятие сложилось таким образом, как будто я оказалась в студенческом коридоре на перерыве. 

    С такими впечатлениями я пошла домой после двух пар первой встречи. С одной стороны, это чувство было связано с удовлетворением от проведенного времени, а с другой – я вдруг по-настоящему почувствовала себя «просроченным продуктом». То есть «жертвой традиционного подхода в обучении», увидела множество прежде навязанных мне рефлексов поведения. Даже стало несколько противно от себя. Вместе с тем, я задалась вопросом: «Так в чем же заключается эта режиссура? Как добиться такого результата?».   

    Социо-игровые постулаты педагогического мастерства меня «добили» окончательно: «Не учить», «133 зайца», «Не бояться быть идиотом». С первым и третьим я была полностью согласна, хотя звучало это несколько очевидно. Как говорится, все гениальное действительно просто. 

    А вот со вторым постулатом у меня сложились явно напряженные отношения. Как так «133 зайца»? Что это значит? Преподаватель вообще не преследует определенной цели на занятии? Или ему надо достичь все «133» цели? Это никак не укладывалось в моей голове. Тогда я решила посмотреть на проблему с другой стороны. Почему преподаватель вообще должен преследовать какую-то определенную цель? Значит ли это, что ученики не имеют ее в принципе и поэтому именно преподавателю ее и нужно ставить перед ними? Приходится соглашаться с В.М. Букатовым, что получается абсурдно и негуманно. 

    При традиционном подходе мы получаем картину, когда в аудитории собирается, например, 40 человек, включая преподавателя, каждый из которых преследует определенную, собственную цель. То есть изначально ситуация выглядит как потенциальная революция 1917 года. Причем традиционный преподаватель обязательно ставит свою цель выше присутствующих. Как показывает опыт, в этом процессе «выигрывают» из числа учащихся самые послушные и покорные (у которых интеллектуальная составляющая становится уже далеко не ключевым критерием личностного развития). Действительно, если ты не принял традиционные «условия игры» преподавателя, то на лицо будет явный внутренний конфликт – отвращение к предмету и отрицание преподавателя как личности, которая может дать тебе полезные знания. Типичная ситуация в современном образовании, не правда ли?

    Есть ли выход из сложившейся ситуации? Выход, предлагаемый методикой образования? Вячеслав Михайлович показал, что есть. – А что если и впрямь все «133 зайца», присутствующих на вашем занятии, станут целью вашего урока, уважаемые преподаватели?!! 

    Тут на меня обрушивается шквал собственного негодования. А как же учебные планы, ГИА/ЕГЭ и т.д.? 

    Или действительно совсем не важно, как они – нами обучаемые студенты – придут к знанию? Через наши гениальные лекции, прочтения учебника/литературы, или просто через общение с коллегами-сокурсниками? Дайте им возможность ставить перед собой собственные «учебные цели» и добиваться их. Не бойтесь, что их цели могут идти в разрез с вашим планом. Чем сильнее вы будете растягивать «резинку», тем больнее будет удар, если слушатели ее отпустят.    

    Хотелось бы отметить гениальное с моей точки зрения в преподавании В.М. Букатова. Как он намеренно отстраняется от подачи материала, навязывания логики мышления. Многие бы посчитали, что в аудитории – полный бардак. К моему стыду, я иногда сама себя ловила на этой мысли. Но уже на втором занятии я поняла, что это контролируемый хаос. Да-да, как бы это не звучало странно. Зайдя в аудиторию, вы бы ужаснулись.. Парты, стулья, доска, вещи, да что там.. Студенты : кто – где!?, кто – с кем!?.. Вспоминается строчка Лермонтова: «Смешались в кучу кони, люди». Но едва лишь заметным шепотом Вячеслава Михайловича этот «хаос» трансформируется в совсем иную «черную дыру»! А в конце занятия вы бы никогда не сказали, что здесь побывало «букатовское иго». 

    Вместе с тем, Вячеслав Михайлович определенно строг и требователен. Например, к выполнению правил входа в аудиторию, если опоздал к началу. К сожалению, мы потеряли культуру общения между преподавателем и учеником/студентом. Мы перестали обращать внимание друг на друга.

    Впечатления от курса «Режиссура урока» на этом, безусловно, не заканчиваются. Мой рассказ можно было бы определенно продолжить еще на дюжину страниц. Пожалуй, я остановлюсь, поскольку это уже будет не эссе. В целом, я поняла для себя, что методика Букатова является мощным инструментом в реформировании современного учителя.

    Могу твердо утверждать, что для ее применения необходима определенно «трепанация осознанности» современного педагога. А слепое и бездумное применение его методик лишь плацебо для педагогики.  

    PS: В середине курса Вячеслав Михайлович подошел ко мне перед уроком с вопросом «Вам не нравятся мои занятия? По вашему выражению лица складывается такое впечатление, что вы не согласны». На тот момент я смогла лишь ответить, что дескать многое ещё не понимаю.

    Позже я осознала, что на занятиях у меня происходила внутренняя ломка навязанных убеждений-программ и лекционно-учебных традиций, приобретенных с годами. Я ощутив последствия «букатовской трепанации», стала обнаруживать в себе ответы на ранее мучавшие меня вопросы.

    Порой с высоты достигнутых в образовании личных успехов необходимо побыть лабораторной крысой. Вспомнить собственный тернистый образовательный путь. А не абстрактно рассуждать на бумаге о гуманистических подходах в образовании.  

       

    Владлена Горяинова


    Записи не найдены

  • Буква по воздуху или воздушное письмо

    Буква по ВОЗДУХУ

    (или ВОЗДУШНОЕ ПИСЬМО)

    Задание связано с двигательной активностью и эффективно при изучении алфавита иностранного (на уроках иностранного языка, гео­метрии, химии) или русского (подготовительный или первый класс).

    Ученики выбирают ведущего. Он, стоя спиной к классу, пишет по воздуху крупную букву. Все отгадывают ее (при этом часто отгадываю­щие непроизвольно повторяют движения ведущего, что способствует запоминанию изучаемого). Разумеется, отгадать загадку может тот, кто загаданную букву уже знает. Но повторять движения, совершенные ве­дущим во время письма, может захотеть любой ученик.

    Буквы можно писать по воздуху:

    плечом,

    — головой,

    — ухом,

    — ногой,

    — коленкой и т. д.

    Как усложнение, оживляющее интерес к заданию, может быть предложено написание букв в зеркальном отражении.

    На алгебре, геометрии, физике, химии ученикам полезно писать по воздуху формулы и уравнения.

    По материалам кн.: Букатов В.М., Ершова А.П. Хрестоматия игровых приемов обучения

    (Серия «Я иду на урок»; М., 2000 и 2002)

     

  • Аты-баты с характеристикой (описание)

    Аты-баты с характеристикой (описание)

    Из раздела Игровые разминки

    Правила разминки АТЫ-БАТЫ С ХАРАКТЕРИСТИКОЙ:

    Класс объединяется в 4 — 6 команд, и каждая команда оборудует рабочее место. Расставляются стулья на всех членов команды вокруг одного или двух сдвинутых столов. От каждой из команд к доске выходят по­сыльные. Они рассчитываются между собой по считалочке:

    Аты-баты, шли солдаты,
    Аты-баты, на базар.
    Аты-баты, что купили?
    Аты-баты, самовар.
    Аты-баты, сколько стоит?
    Аты-баты, три рубля.
    Аты-баты, кто выходит?
    Аты-баты, ты, не я.

    Первый вышедший по жребию-считалочке называет любое число до 10 (например, 7);

    Второй — выбирает «начало» или «конец» (например, «начало»);

    Третий — пишет свое имя, отчество, фамилию и выясняет седь­мую букву, отсчитанную с начала (например, «ч»);

    Четвертый — произносит строчку из всем известного стихотворения или считалочки («Аты-баты, шли солдаты», или «В лесу родилась елочка», или «Буря мглою небо кроет» и т. д.);

    Пятый (или первый) выбирает из этой строчки существительное и крупно записывает его на доске (например, солдаты), рядом с ко­торым третий пишет свою отсчитанную букву и обводит ее кружком.

    После этого посыльные возвращаются в команды, которые в те­чение трёх минут составляют список признаков к записанному на доске слову, то есть прилагательных, начинающихся с буквы «ч». На­пример, к слову солдаты: честные, человечные, чёрные, чопорные, чёрствые, чумазые, чешские и т. д. Когда время истечет, другие по­сыльные выходят к доске и вслух проверяют списки соседних ко­манд.

    Итог:

    Эпитеты или «характеристики» могут быть сколь угодно неожи­данными, но не бессмысленными (к примеру, «чуланные» солда­ты?!). Такие слова не засчитываются. Побеждает команда, которая на заданную букву подобрала больше слов.


    игровые разминки

    Аты-баты с характеристикой (описание)

    Игровая разминка АТЫ-БАТЫ С ХАРАКТЕРИСТИКОЙ — командная игра, развивающая словарный запас. Подходит, как для детей, так и для взрослых.

    нет комментариев

  • Процедурная «ЦЕПОЧКА ПОНИМАНИЯ»

    В.М.Букатов, доктор педагогических наук, профессор МПСУ,
    научный руководитель экспериментальных площадок
    по интерактивным технологиям обучения

    По материалам работы: О ТАБЛИЦЕ-БАБОЧКЕ СОЦИО-ИГРОВОГО СТИЛЯ ОБУЧЕНИЯ И ДРАМОГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОЙ ПОВСЕДНЕВНОСТИ НА ШКОЛЬНЫХ УРОКАХ /5. Процедурная драматургия герменевтической «цепочки понимания» [откр.]

    Социо-игровая интерактивность опирается на так называемую процедурную цепочку взаимосвязанных герменевтических приёмов, которые приводят обучаемых к личностному пониманию того сложного, непривычного и/или пугающего учеников своей новизной текста, изучение которого  было предусмотрено программой. (Напомним, что герменевтика – «наука об искусстве понимания». И поясним, что на таблице-БАБОЧКЕ эта цепочка воспроизведена дважды: на правом крылышке и на левом.)

    блуждание
    по тексту


    поиск
    странностей


    вариативность
    смыслов


    выражение
    замысла

    обживание
     
    смысловые
    связи
     
    появление
    замысла
     
    уточнения

    Первое процедурное звено

    герменевтической цепочки — БЛУЖДАНИЕ ПО ТЕКСТУ. Когда мы позволяем себе бесцельно ползать по «тексту» (каким бы он ни был —  живописным, литературным, математическим и т.д.), то он перестаёт нас пугать своей новизной. Потому что мы начинаемто и дело обнаруживать в нем что-то нам уже известное, близкое и понятное. (Интересно, что первоначально идея придать таблице образ бабочки возникла именно из этого звена герменевтической цепочки — порхающего блуждания по тексту.)
    Блуждание по тексту — это универсальное начало для любой герменевтической деятельности. Мы находим его в левой стороне верхних колонтитулов (напомним, что колонтитулы размещены дважды: и на левом, и на правом крылышках). А обживание (в таблице-бабочке оно обозначено в нижнем колонтитуле каждого крыла) является конечным результатом этого процедурного приема. Если мы этот результат получили — то есть текст перестал пугать читателя (ученика) своей новизной и даже наоборот начал производить впечатление «доброго знакомого» — можно смело переходить к следующей, более сложной процедуре.
    Обживание возникает в результате казалось бы вполне нехитрых заданий для малых групп. Например посчитать количество точек, или слов с буквой «Р» (или с любой другой, желательно обычно – но не обязательно! – согласной). Или количество существительных второго склонения… Рассказы о подобных блужданиях/обживаниях заинтересованный читатель легко сможет найти в отчётах многих учителей. Например, урок истории в 5 кл  по теме: «Религия древних греков» (Трухина Н.В.). Или урок физики в 11 кл по теме «Фотоэффект» (учитель Е.Г. с репликами-комментариями В.М.Букатова [особо см. Комм.03: ДВОЙНОЕ ДНО]).

    Начало второго звена

    в герменевтической цепочке — ПОИСК СТРАННОСТЕЙ. Когда дети вдруг улавливают какие-то странности или нелепости в изучаемом материале, то их учителей и воспитателей это частенько застаёт врасплох, и они спешат сделать вид, что никаких таких странностей в хрестоматийных текстах нет и быть не может. Но именно с неожиданного обнаружения ребенком каких-то странностей для него и начинается освоение зоны своего ближайшего развития.
    Все искусствоведы также согласны, что и художники при создании своего произведения искусства и зрители при восприятии этого произведения без странностей не обходятся. Не случайно Пушкин  в своих черновиках помечает, что странности бывают двух родов: первые происходят от недостатка разумения, а вторые — от избытка разумения и недостатка слов, для его выражения.
    Ярким тому примером была речь Евгения Евгеньевича Шулешко, выдающегося педагога-психолога, автора оригинальной системы обучения детей письму и чтению. В ходе своих лекций и открытых уроков на мастер-классах он от избытка тонкостей мысли и недостатка слов для их адекватного выражения то и дело переходил на эдакий «птичий» язык. Понятен он был, в основном, только неравнодушным педагогам-последователям.  Но вот что удивительно: сами дети всё на тех же открытых уроках его странную речь умудрялись без особых усилий понимать практически с полуслова!..
    Так вот, второе процедурное звено герменевтической цепочки вынуждает учителя создавать на своих уроках такие ситуации, чтобы дети не только реально находили всевозможные странности в изучаемом материале, но и смело, с удовольствием объявляли о своих находках, выставляя их на всеобщее обсуждение.
    В результате поиска странностей у детей непроизвольно начинают появляться  какие-то смысловые связи (что свидетельствует о скором завершении данной процедуры). У каждого смысловые связи будут своими, индивидуальными. Подчеркнем, что подобный психолого-личностный эффект будет возникать в любом возрасте — и у детей в начальных классах, и у подростков в средней школе, и на уроках со старшеклассниками.
    Вспоминается,  как на занятии с шестилетками я устроил «блуждание» малых групп по репродукциям картины Брейгеля «Охотники на снегу».  Дошло дело и  до поиска странностей. Спрашиваю у них, видит ли кто на картине какие-нибудь странности?
    И тут же посыпались варианты: «Люди странно одеты», или: «У них странная обувь». При этом кто-то тут же начал возражать – дескать, это никакая не странность, потому что они живут не сейчас и в другой стране, а там тогда все так  ходили.
    То есть, для кого-то из детей некоторые «необычные детали» изображения уже облеклись смысловыми связями и поэтому странностями быть  перестали. Это свидетельствовало о том, что они в своем «образовательном путешествии» уже приблизились к следующему процессуальному звену герменевтической цепочки.

    Когда странностей набирается

    достаточно много (а такое случается практически всегда, ведь для каждого они свои, и  вскладчину объем их, как правило, получается внушительным), то «чаша странностей», в конце концов, переполняется.И тогда процесс трансформации  этих «странностей» в какие-то «смысловые связи» становится лавинообразным. Возникает цепная реакция взаиморазрешения странностей.
    Теперь на месте прежних странностей появляются разные версии их смыслового взаиморазрешения — одна другой лаконичнее и/или правдоподобнее. Специально отметим, что, при сравнении их со смысловыми вариантами предыдущих восприятий текста, все они оказываются «новыми». И новизна эта связывается уже не столько с «буквой текста», сколько со смыслом так называемого подтекста, то есть с нашими субъективными предположениями, что же автор своим произведением хотел нам сказать…
    Возникновение нового — как бы добавочного — смысла «из ничего» (точнее, из того, что поначалу воспринималось как некие странности и/или нагромождение каких-то бессмыслиц) — принципиальный момент в герменевтической процедурности. И так как новый и/или добавочный смысл у каждого из учеников — свой собственный, то третье процедурное звено герменевтической цепочки — ВАРИАТИВНОСТЬ СМЫСЛОВ — связано, с одной стороны, со сбором, накоплением и  перечислением тех смыслов, которые возникли и продолжают возникать в головах учащихся. А с другой стороны, со сравнением, отбраковкой и корректированием этих собираемых смыслов.

    Подчеркнём, что вся наша культура,

    вопреки кажущейся однозначности и воспроизводимой стабильности составляющих ее  смыслов, пронизана малоприметными парадоксами, которые то и дело трансформируются в  некие новые, дополнительные смыслы. Тютчев в свое время справедливо подметил:

    Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…

    Действительно, учитель может вкладывать один смысл в произносимое слово, а ученик станет понимать его как-то иначе,  по-своему. Хотя в конце концов некоторое необъяснимое взаимопонимание, почему-то устанавливается…

    И нам сочувствие даётся, как нам даётся благодать.

    Таблица-БАБОЧКА была создана как своеобразный маячок, напоминающий учителям, что если они и затевают те или иные изменения в своей привычной режиссуре урока, то рассчитывать им следует не больше, чем на подобное сочувствие (всего лишь!)…
    В Хрестоматии игровых приемов обучения (В.М.Букатов, А.П.Ер­шова; М.,2000 и М.,2002 // откр. в новом окне) собраны приемы, с помощью которых учитель может так или иначе «закрутить» обучающую ситуацию на своем уроке. Смысл же подобных социо/игровых инициатив в том, чтобы, у всех присутствующих вместо, например, зависти, презрения или равнодушия, возникало бы всех объединяющее, подлинное и вполне деловое со-чувствие. И в учениках — к окружающим их соседям, и в учителе — к каждому из его учеников.

    На традиционных занятиях

    ученическое сочувствие у детей само по себе обычно не возникает как правило потому, что мешают мизансцены. Если на занятии нет сочувствия, то мы должны начать менять «рабочие мизансцены». То есть, прямо на уроке начать экспериментировать с размещением своих учеников. Точнее — с расположением малых групп, ученических команд, рабочих компаний.
    Перебирая и примеряя всевозможные варианты (в буквальном смысле слова! –  то есть, давая всему классу возможность на себе проверить комфортность предлагаемых детьми размещений), учителю нужно «здесь-и-сейчас» искать те позиции, те места и те расположения, которые окажутся классу удобными для работы. Тогда ученикам начнет открываться нечто интересное, как будто на них что-то снизошло…
    Добавим, что за образец поиска новых мизансцен на уроке можно брать работу драматических актеров, которые на своих репетициях то и дело заняты поиском «удобных» мизансцен. Для этого они перемещаются по сцене, и так, и сяк примеряясь в пространстве, пока подходящая мизансцена не будет найдена.
    Напомним, что наиболее естественным образом чувство комфортной деловитости устанавливается в малых группках (не менее трёх и не более восьми человек – откр. в новом окне)
    Комфортность мизансценического расположения каждой из рабочих групп в едином пространстве (стены классной комнаты никто — что для социо/игрового стиля принципиально! — не покидает) будет особо важна при реализации ВЫРАЖЕНИЯ ЗАМЫСЛА – заключительного звена нашей герменевтической цепочки…



    Крестьянский завтрак («El Almuerzo»)
    Художник: Диего ВЕЛАСКЕС. 1618-1619. Холст,масло
    Венгерский музей изобразительных искусств


    Записи не найдены

  • ТРИ КИТА социо-игровых касаний десятиклассников к «Радианной мере угла»

    ТРИ КИТА социо-игровых касаний десятиклассников к «Радианной мере угла»

     МОУ Оболенская общеобразовательная школа (Серпуховский район Московской области)

    Травина Ольга Павловна

    Тема: «Понятие угла. Радианная мера угла».
    Алгебра 10 класс (15 чел), 28 янв.
    (учебник С.М. Никольского)


    Урок начался с того, что каждый, сидя на своём месте, ознакомился (кто как – урок-то был с утра первый) с материалом учебника на стр.193. Это заняло минуты три. Затем каждый на небольшом листке написал число, удовлетворяющее условию  0 ≤ а ≥ 360, свернул листок в трубочку и положил его в «шапку».

    Затем все распределились в три группы (у всех в объединении должно быть что-то одинаковое).  Каждой группе было предложено пройти в один из углов класса и прислать посыльного.

     У меня были заготовлены 5 вопросов  к прочитанному материалу из учебника, их я напечатала крупным шрифтом  по одному на листе. И выкладывала эти листы один за другим. Посыльные подходили (одновременно), читали вопрос, шли в группу. Там все обсуждали ответ и, не заглядывая в учебник, записывали его на своём командном листе (посыльные каждый раз были разные).

    А вопросы были такие:

    1.                 Назовите номер главы   

    2.                 Назовите номер параграфа 

    3.                 Сколько слов выделено жирным шрифтом?

    4.                 Какие это слова?

    5.                 К каким номерам рисунков были ссылки в тексте? 

    Содержание вопросов может показаться немного странными, но для начала урока (первого по расписанию) они оказались очень даже «в самый раз». Я наблюдала, как детки просыпались! Каждому в группе пришлось пройтись, что-то прочитать, что-то запомнить, что-то связно пересказать… и всё это стоя!

    Потом  мы сравнивали результаты. В каждой группе выбрали «самого-самого», которые со своими листочками подошли к доске. Они обменялись листочками. И опять вслух читали вопросы, а все остальные, уже глядя в учебник, говорили правильный ответ. Посыльный его сравнивал с ответом, указанным на листочке.

    За каждый правильный ответ проверяемая группа получала 1 балл. Все баллы записывались на доске.

    Затем все в группе рассчитались по порядку номеров. «Номер три» вместе с ещё одним человеком справа перешли в соседнюю группу. Получились три группы, нового состава. Эти группы оборудовали себе «командные места» и прислали по посыльному за заданием. 

    А задание такое: опять изучить материал учебника. И опять «новый»,  а именно на стр.195. Время ограничено! – я поставила песочные часы (3 мин).

    Когда время истекло, посыльные опять подошли за очередным заданием. Оно было таким – восстановить закрашенные слова в тексте. Я заранее сделала копии половины стр.195 и желтой краской закрасила пять слов. Вот их – то и нужно восстановить. 

    Такой текст с желтыми пятнами получила каждая группа. (Оказалось, что нужно было дать в каждую группу по паре листов с заданием – впятером читать один листок неудобно). 

    Всем ребятам это задание понравилось, выполняли его с интересом.  При готовности вся группа дружно махала руками.

    Разбор преимуществ и шероховатостей 
    при использовании данного приёма 
    по РЕКОНСТРУКЦИИ ДЕФОРМИРОВАННОГО ТЕКСТА
    Об «указующем персте» учителя

    Результаты сравнивали так: свою работу оставили на месте, а сами перешли к соседям (в их «гнездо»). Там на их листе сделали свои поправки (то, с чем не согласны, зачеркнули и записали на полях свою версию).

    А потом  опять перешли к соседям. После второго перехода группы проверяли мнения соседей и предыдущих судей уже по учебнику. Всё записали правильно! И вернулись к своему «родному листку» узнать, что же оказалось записано у них самих. 

    Я задала вопрос: «Кто доволен своей первоначальной работой?» Удовлетворена своей работой была только одна группа. А мне было очень интересно – запомнили они самое необходимое в новом тексте или нет?

    Опять сменили состав групп (выбрали в каждой группе человека в самой светлой одежде, он «прихватил» с собой одного «товарища», и они перешли в соседнюю группу).

    Посыльные получают задание: опять в своей новой группе выбрать «самого-самого» и прислать его к учителю. Напомню, что групп у нас было три, поэтому трое избранников взяли для своей группы из «шапки» по пять листочков с числами (тех, что ученики писали в начале урока) и отнесли их в группу. 

    На этих листках нужно было сделать следующее: на каждом числе подписать символ «градус» – получились углы –  и на двух листочках перед углом поставить «минус». Потом все эти углы нужно изобразить на окружностях (делать всё это на этих же листочках).

    Объяснив своей группе задание, «самые-самые» вернулись ко мне, чтобы такую же работу выполнить, но уже вместе со мной. Потом они возвращались в свою группу, но уже в роли знатоков-консультантов.

    И прежде чем уйти в группу, они на маленьких листочках написали по одному углу (из головы). Так они заготовили индивидуальные задания, которые потом были розданы классу в самом конце урока… 

    Общими усилиями все углы изобразили правильно.
     

    А потом было самое интересное. От каждой группе выбрали делегата (совсем не представляя зачем). Эти трое уселись вместе изучить по учебнику понятие «радиан» (стр.200), чтобы потом познакомить  с этим понятием всех остальных в своей группе.

    А остальным было предложено объединиться в одну большущую группу и «соорудить» в свободном пространстве класса ОКРУЖНОСТЬ в системе координат (как на рис.70 и 71 в учебнике). 

    Ох и как же понравилось (!) им это задание (чему я тоже очень порадовалась). Ведь в художественной самодеятельности участвуют далеко не все десятиклассники, а тут каждый что-то изобразил (каждому пришлось  – по рекомендациям «драмогерменевтической бабочки» – как-то подвигать не только «других», но и «себя»). И все подержали друг друга за руки. А кто-то даже решил, что будет понятнее, если он будет стоять на корточках!

    И все наулыбались вдоволь!

    А тут освободились трое «учёных-отшельников». Им тоже захотелось поучаствовать в строительстве живой «окружности». 

    Класс быстренько подобрал им роли: один стал стрелкой на оси ИКС, другой – стрелкой на оси ИГРЕК, третий – подвижным вектором

    Потом и меня тоже приняли в свои ряды. Мне было доверено изображать «начало системы координат».

    Тут же наши «учёные-отшельники» рассказали о радианах, показали своим одноклассникам некоторые углы: π, π/2, 3π.

    Потом все сели на свои обычные места и получили листочки с индивидуальными заданиями. Нужно было изобразить  – теперь уже самостоятельно – 1) заданный угол; 2) угол, ему противоположный и 3) какой-нибудь угол, заданный в радианах. 

    Но проверить эти работы не успели. Сделаем это на следующем уроке (проверка и закрепление пройденного).

    Получилось всё очень неплохо. И мне самой на таком уроке было очень интересно!

  • Об «указующем персте» учителя

    Об «указующем персте» учителя

    В.М.Букатов
    доктор педагогических наук
    научный рук. экспериментальных площадок МПСУ

    или о том, как  учителю свой методический «рудимент» можно трансформировать в наисовременнейшую технологию обучения

    В рассказах-отчётах многих учителей иногда повторяются очень сходные ситуации, в основе которых лежат одни и те же погрешности, ошибки, недоразумения. И вот когда в повествовании такого фаната, аса и мастака социо-игровых затей, как Ольга Павловна Травина, я очередной раз наткнулся на столь «намозолившие глаза» грабли (см.: Радианная мера угла [10 кл]), то наступило понимание, что пора дать специальное разъяснение-толкование-наставление…

    Кратко обрисуем ситуацию: 
    1) учитель даёт группам учеников новый учебный материал для изучения (ознакомления, прочтения, понимания). Обычно это небольшой объём (что правильно! – например, на уроке математики стр.195 учебника). И изучить его следует за установленное время (не очень продолжительное – что тоже правильно! – например, за ТРИ минутки).
    2) все учебники закрываются. Команды получают (через посыльных) листки с изученным текстом. Но теперь он деформирован – пять слов замазаны. Командам нужно восстановить эти слова.
    Вот эти два этапа в «режиссуре урока» и станут объектом моего пристального внимания.

    1. Ознакомление учеников с новым учебным материалом: прямолинейность или полифоническая объёмность?..

    Специально для новичков в социо-игровой «режиссуре урока» подчеркну, что в изложенном приёме две шероховатости (точнее в двух этапах его реализации гнездится по сходной погрешности). И хотя самой Ольге Павловне они не помешали удачно развивать и сохранять социо-игровой настрой на уроке, но в чьих-то других руках эти «недочёты» вполне могут оказаться «палками в колёсах». То есть будут стопорить дружественно-деловой ход событий, склоняя его к «традиционно-командной» манере обучения, столь характерной для века прошедшего.
    Обе погрешности связаны с «указующим перстом» учителя. В первом случае – речь пойдёт об этапе, когда всем командам с новым текстом командам нужно ознакомиться «с места в карьер» за установленное время (то есть предполагается, что ученики внимательно прочитают, поймут и запомнят заданный отрывок). Тогда как в «первоисточнике» – см. «обживание текста», например, в статье: Процедурная «цепочка понимания» – задания ученикам связаны в основном с их двигательной активностью и «примитивным» любопытством. То есть задания учителя не связаны ни с прочтением, ни с пониманием, ни с запоминанием! Хотя в результате такой «герменевтической процедуры» именно всё это ученики и начинают обнаруживать в своих головах. В этом и заключается герменевтический феномен (методический фокус!).
    Но именно этот феномен многие учителя стремятся  то и дело  заменять на им более привычный (или для них более стоеросовый) методический ход: раздать ученикам текст и просто объявить, что им его нужно внимательно прочитать (изучить, ознакомиться).
    (Особо отмечу, что Ольга Павловна – рассказ которой стал поводом данных разъяснений – весьма предусмотрительно подстелила соломку: в первый кон её ученики «на своей шкуре» поняли, насколько внимательно нужно воспринимать текст, поэтому во время второго кона они свою внимательность постарались разбудить как следует).
    Сравним эти два подхода к работе учеников с новыми текстами: привычно-прямолинейный подход и герменевтический-феноменальный. Если в варианте прошлого века основной целью учительского задания является ПРОВЕРКА ПОНИМАНИЯ, то смысл социо/игрового варианта в активизации у учеников «бокового зрения» и «внутреннего наставника». Для этого организуются ученические побуждения многократно обращаться к тексту для выполнения примитивных заданий (найти самое длинное слово, посчитать кол-во предложений, найти все слова с буквой «К» или все глаголы и т.д. и т.п.).
    И тогда ученики, работая в складчину над воссозданием текста, обретают субъектную «мотивированность» в понимании его смысла. Поэтому на последних этапах проверки (с тем или иным вариантом сличения ученических вариантов с ИСХОДНИКОМ) происходит феномен понимания-освоения-погружения в проблему. И происходит это у всех в разное время и по-разному. Но в результате, практически у всех (!).
    И по сравнению с этой технологией, привычная учительская методика, ориентированная на проверку понимания, кажется плоской, пресной и примитивной.
    Так что чем чаще учителя будут вспоминать «прописную истину»:
    обеспечение контроля за результативностью обучения каждого ученика на деле зачастую ведёт к потере эффективности труда учителя, – тем работать учителю будет проще, а ученикам учиться – интереснее.

    2. Выбор деформации, для ученической реконструкции текста: «указующий перст» самого учителя (!) или сверстников из соседней команды?

    Второй типичный момент, когда «перст учителя» начинает маячить весьма настойчиво, связан с этапом «режиссуры урока», когда происходит выбор деформации для последующей реконструкции текста учениками. Кратко напомню исходные рекомендации: отрывок учебного текста, выбранный для его «обживания» обучаемыми с последующим этапом реконструкции, перед ксерокопированием «деформируется». То есть в исходном варианте правый край текста закрывается листом бумаги. Получаются копии текста как бы отрезанные по ровной линии. По одному из них и получают все «малые группы» обучаемых.

    Фрагмент раздаточного материала для ОБЖИВАНИЯ учебного текста малыми группами (журфак МГУ, 1 курс) и для РЕКОНСТРУКЦИИ деформированного текста (см. отчёт Е.А. Марковой)

    Начинается коллективное восстановление текста «с миру по нитке». Что-то ученики вспоминают, что-то вычисляют, что-то выдумывают. И всё «на удачу». Поэтому когда ученики получают доступ к первоисточнику, то накал их интереса к тому, что же там на самом деле было написано, начинает достигать апогея.

    Пример групповых РЕКОНСТРУКЦИЙ деформированного текста в 9 кл (см. рассказ Д.М.Фёдоровой)

    Фрагмент текста для ОБЖИВАНИЯ в 9 кл и фрагмент групповой работы по РЕКОНСТРУКЦИИ деформированного текста (см. рассказ Т.В.Кочеровой)

    Тогда как в варианте пяти замазанных слов, механизм другой. Он построен не столько на разогреве любопытства к «мнению автора», сколько на проверке внимания самого ученика, качества его понимания, его учебной памяти…
    Особо подчеркну, что в арсенале социо-игровой «режиссуры урока» существует очень похожий поворот, но без «указующего перста учителя». Всё дело в том, что каждая команда на своё усмотрение готовит соседям свой вариант деформированного текста.
    Одна команда в своём варианте замазывает (или вырезает, стирает, заклеивает и т.д.) пять слов, например, любых. Другая команда в своём варианте – пять слов, например, из прилагательных. Третья – только из существительных (или глаголов). Четвёртые – из служебных частей речи: предлоги[к, за], союзы[и, когда], частицы[разве, бы].
    А потом команды обмениваются «деформированными текстами» и приступают к возвращению им первоначального вида (конечно, лучше чтобы свои версии команда могла вписывать прям «по месту», а не где-нибудь сбоку под каким-нибудь номером).
    Проверять плоды групповой реконструкции будет разумеется не учитель, а именно та команда, которая была автором деформации. И если они чего-то напортачили в своём задании (например, вместо глагола стёрли отглагольное существительное), то будьте уверены, что упрёков, поправок и наставлений они получат по полной программе…
    При такой взаимной закрутке «друг на друга» (см. драмогерменевтическую ТАБЛИЦУ-Бабочку) внимание обучаемых к мнению окружающих – а через них и к отличительным особенностям своего собственного мнения – естественным образом и весьма эффективно заостряется. Что собственно и является одной из ведущих целей драмогерменевтической технологии обучения. 
    В заключение повторю, что и вариант с обживанием и вариант с изготовлением самими обучаемыми деформированного текста для освоения большей части школьных учителей оказываются достаточно трудны (они требую новый стиль педагогического и мышления и поведения в классе, к которым учитель привыкает не сразу). Поэтому даже для такого аса, виртуоза и мастака, каким является Ольга Павловна (см. например её Косинус угла [8кл]) они нет-нет, да и опять оказываются «зоной ближайшего развития» (по Выготскому).
    Так что, запасшись терпением, будем ждать её новых рассказов о восхождении на очередные вершины социо-игрового мастерства в при обучении современных школьников на своих уроках.